az118: (Default)
INCITATUS (N 2)




среди прочего:

АЛЕКСЕЙ СОМОВ: ...И два
допустим ты моя любовь
дворовый мальчик голубой лисенок
смешливый демон хищный полубог
капризный и насупленный спросонок
(с изнанки унавоженной земли
твои глаза цветами проросли)
И три
я все равно с собой возьму
заныкаю подальше и надольше
вот эту вот сопливую весну...

ГЕОРГ ГЕЙМ: ...Стеклянно легкий шаг нам с детства даден
И красных крыльев пышные ошметки.
Мы пляшем, пляшем в вашем околотке,
Бессильною стопою давим гадин...

НЕСТОР ПИЛЯВСКИЙ: ...Вообще говоря, вопрос «о чем молчал Хайдеггер?» куда важнее вопроса, о чем он говорил. А молчал он не только о холокосте и об Эрайгнисе, который якобы не состоялся. Второе Начало связано с Последним Богом. А «близость к Последнему Богу – это уход в немоту». Уход же в немоту есть своеобразная «логика» и стратегия Хайдеггера и хайдеггерианства. Может быть, Второе Начало – это бесцельная цель(ность), вынуждающая к опыту непрестанного и живого мышления, которое не может воплотить или раскрыть Бытие, но может увидеть вечное ускользание последнего? Может быть, Второе Начало – это гераклитовская невозможность войти в реку второй раз, а, может быть, даже кратилловская невозможность войти в нее единожды? В молчании Хайдеггера и постоянном ненаступлении Второго Начала как бы обретается небытие Гитлера, которое выше истории, в котором человек растворен в течении реки именно потому (и тем образом), что он выпрыгнул из своей основы в безосновность...

АНАТОЛЬ ТУМАНОВ: ...Ни в чём не обвиняя Хайдеггера, как и всякого европейца, не способного без неутолимой печали оглянуть на своё прошлое, критически заметим – на том, что гуманитарная бестолочь назвала «фашизмом» для него всё и завершается. Для нас это слишком напоминает соловьёвский софизм – “история имеет смысл лишь когда может быть закончена”. И тут Хайдеггер в довольно грозных тонах остужает эсхатологический пыл, - амбивалентное перманентному умиранию, заместившему подлинную смерть, забвение бытия, симптомом которого становится разрушение под видом косметического ремонта
– дома онтологии, языка, отучило европейцев что-либо завершать. Двадцать пять веков философии, - практически нескончаемое повествование, бесконечный роман, где предостаточно цепких подробностей, всегда служащих бдительными Сторожами, на все вопросы отвечающими «Всегда живые». - Сторож, сколько ночи? – Что ж тебе всё неймётся, бл.., уже две тыщи раз сказал…

А ТАК ЖЕ: ...Красота представлена в этом номере в диапазоне от динамического геометризма монгольского художника Турбурама до пластического преформизма купающегося юноши Данилы. А к ним ещё ложка крысиного яда с галоперидолом для тех почитателей няшных котиков Луиса Уэйна, которые последнее время слишком много умиляются...



от  ([livejournal.com profile] necrolfus)
az118: (Default)
«Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегреческие мифы можно назвать «словом» о богах и героях. Но дело в том, что древние греки были очень чутки к тончайшим оттенкам языка и представление о слове выражалось в их лексике особенным образом. Они различали «слово» как «миф» (μυ̃θος – mythos), «слово» как «эпос» (έπος – epos) и «слово» как «логос» (λογος – logos).

Самое интересное, что миф, эпос и логос имели свои сферы употребления, хотя границы их, некогда довольно четкие, с течением времени стали не столь очевидными и определяются только при специальном анализе. Надо иметь в виду, что каждое из этих трех слов имело множество оттенков значения, среди которых намечался ведущий, основной, тот, который отграничивал данное слово от другого и создавал его неповторимость. Изучение первичного, устойчивого смысла этих слов с учетом их этимологии приводит к следующим выводам. «Миф», оказывается, выражает обобщенно-смысловую наполненность слова в его целостности. «Эпос» указывает на звуковую оформленность слова, на сам процесс произнесения (ср., например, в дальнейшем «эпос» - жанр героической песни, «слово» о подвигах, как гомеровские поэмы или древнерусское «Слово о полку Игореве»). Что же касается «логоса», то он предполагал первичную выделенность и дифференциацию элементов, переходящую затем в некую их собранность. Судя по всему, «логос» связан с развитием аналитического мышления и широко употреблялся в греческой классике, не находя себе места в архаические времена, когда господствовал «миф», выражая первичную нерасчлененность и обобщенную целостность жизненных представлений.

Итак, выясняется, что древняя традиция совсем не случайно именовала «мифом» слово о богах и героях, закрепив за песнями об их подвигах наименование – эпоса и предоставив логосу – сферу философии, науки и рассуждающей мысли вообще.

То, что обычно называют «мифологией», есть упорядоченное единство существовавших первоначально в дифференцированном виде «слов», обобщающих для древнего человека представление о том мире, в котором он живет, и о тех силах, которые этим миром управляют.

Нерасчлененно-целостное, а значит, и мыслительно-чувственное обобщение действительности, которое именуется мифологическим, характерно для очень древнего периода социально-исторической жизни, а точнее говоря, локализуется в общинно-родовой, или первобытнообщинной, формации, которая для Греции ограничивалась первой третью 1-го тысячелетия до нашей эры, но истоки которой уходили в бездны тысячелетий.

Тахо-Годи А. А. «Античная мифология» А. Ф. Лосева


Эстетика героизма

Гомеровская мифология – это красота героических подвигов, поэтому она и выражена в свете и сиянии солнечных лучей, блеске золота и великолепии оружия. В мире этой красоты мрачные хтонические силы заключены в Тартар или побеждены героями. Чудовища оказываются смертными. Гибнут Горгона Медуза, Пифон, Эхидна, Химера, Лернейская гидра. Прекрасные олимпийские боги жестоко расправляются со всеми, кто покушается на гармонию установленной ими власти, той разумной упорядоченности, которая выражена в самом слове "космос" (греч. cosmëo – "украшаю").

Однако побежденные древние боги вмешиваются в эту новую жизнь. Они дают, как Земля, коварные советы Зевсу, они готовы вновь возбудить силы разрушения. Да и сам героический мир становится настолько дерзким, что нуждается в обуздании. И боги посылают в этот мир красоту, воплощая ее в облике женщины, несущей с собой соблазны, смерть и самоуничтожение героев. Так появляется созданная богами прекрасная Пандора с лживой душой. Так рождается от Зевса и богини мести Немесиды Елена, из-за красоты которой убивают друг друга ахейские и троянские герои. Прекрасные женщины (Даная, Семела или Алкмена) соблазняют богов, и изменяют им, и даже презирают их (как Коронида или Кассандра). Ушедший в прошлое мир матриархальной архаики мстит новому героизму, используя женскую красоту, столь воспеваемую в эпоху классического олимпийства. Женщины вносят зависть, раздор и смерть в целые поколения славных героев, заставляя богов наложить проклятие на своих же потомков.

Красота как материальная субстанция

Обозрение всех особенностей хтонической и героической мифологии приводит к одному очень важному выводу. Красота, в конце концов, обладает здесь самодовлеющим характером, являясь предметом бескорыстного любования и ни в чем в жизни не заинтересованного созерцания. Однако это только одна сторона дела. Оказывается, никакое самодовление красоты не мешало в античности вполне жизненному, вполне утилитарному и чисто вещественному ее использованию. Ведь мы тоже предпочитаем иметь такой костюм, который был бы красив и изящен, но в то же самое время хорошо и прочно сшит и годен для повседневного и чисто утилитарного его использования. Античные люди тоже предпочитали не такую плохую и несовершенную красоту, то есть не такие плохо и безобразно сделанные предметы, но такие, на которые можно было бы бескорыстно любоваться, но которыми в то же самое время можно было бы выгодно пользоваться в самой обыкновенной и обыденной, в самой утилитарной жизни. Поэтому красоту античные люди мыслили именно как такую, которая прекрасна сама по себе, но которая в то же самое время также и вещественна и способна производить также и чисто вещественное действие в любой чисто материальной среде.

Прекрасное в мифе оказывается и вообще активным, беспокойным началом. Оно, воплощаясь в олимпийских богах, является принципом космической жизни. Сами боги могут управлять этой красотой и даже изливать ее на людей, преображая их. Например, мудрая Афина у Гомера одним прикосновением своей волшебной палочки сделала Одиссея выше, прекраснее и завила ему кудри наподобие гиацинта (Од. VI 229 – 231). Афина преобразила Пенелопу накануне встречи ее с супругом: сделала ее выше, белее и вылила на нее амбросийную мазь, которой пользуется сама Афродита (XVIII 190 – 196). Здесь красота представляет собой некую тончайшую материальную субстанцию, обладающую небывалой силой. Древняя фетишистская магия, на которой основана вся практика оборотничества, преобразована в благодетельное воздействие мудрого божества на любимого им героя.

Но еще важнее та внутренняя красота, которой наделяют олимпийские боги певцов и музыкантов. Это красота поэтического мудрого вдохновения. Мифический поэт и певец вдохновляется музами или Аполлоном. Но музы или Аполлон – дети Зевса, так что, в конечном счете, красота поэтического таланта освящается отцом людей и богов. Поэт, певец и музыкант обладает пророческим даром, ведая не только прошлое, но и будущее.

Вся греческая мифология пронизана преклонением и восхищением перед этой внутренней вдохновенной красотой, обладавшей великой колдовской силой. Орфей заставлял своей игрой на лире двигаться скалы и деревья и очаровал Аида с Персефоной. Играя на лире, Амфион двигал огромные камни, складывая из них стены Фив.


А.Ф.Лосев
ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ - ИТОГИ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО РАЗВИТИЯ - МИФ

az118: (Default)

А.А. Тахо-Годи, А.Ф. Лосев
Греческая культура в мифах, символах и терминах

СПб, Алетейя, 1999

Огромное творческое наследие А. Ф. Лосева до сих пор не исследовано полностью, и данный сборник - ещё один шаг в этом направлении. Книгу составили статьи Лосева и Тахо-Годи, не публиковавшиеся ранее или выходившие в малотиражных специализированных изданиях, практически недоступные современному читателю.

Дежавю
10 мегабайт

depositfiles.com/ru/files/qptvwllqa
az118: (Default)


Миф — силовая линия, по которой направляется любое бытие: одуванчика, слона, скоростного поезда, прибрежного утеса и т.д. И, разумеется, человека, сколько бы он ни рассуждал о свободе воли. Это не исключает случайных обстоятельств, стихийных потрясений, безумия, врагов, благодетелей, болезни, смерти и прочего. В общем смысле эта силовая линия незримо и неслышно определяет бытие космоса и природы в данную эпоху. Как только она меняется, «определение бытия» и всех его параметров принимает другие термины и другие качества. При «великом Пане» и других греческих богах шла одна силовая линия; при Перикле — другая, при императоре Тиберии — третья, при Наполеоне — четвертая. Мифическое понимание «силовых линий» исключает историю как причинно-следственную последовательность, искажаемую зачастую молниями катастроф.

из книги Евгения Головина «Мифомания»
az118: (Default)
французам нельзя верить также как и психоаналитикам от философии в лице Руднева.

у Барта от мифа ничего не осталось, поскольку для француза (если он не франк) миф - всего лишь выдумка, которой новоеропейский разум от бессилия заполняет лакуны своих логоцентричных и антропоцентричных пред-ставлений, - лакуны, порожденные самим разумом в попытке овладения реальностью как целокупным сущим, каковое  представляется ресурсом тотальной власти человека над миром.

Подлинный миф, будучи преданием, совпадает с континуальным аспектом мышления и реальности, ибо последняя есть целостный поток дел, вещей и поколений, и является сказанием-бытия-о-самом-себе-для-себя, противоположному дискретному тексту сущего, и как таковое не противоречит истории, но есть сама история онтогенеза мироздания, выраженная в деяниях богов, царей, героев и народов.


az118: (Default)

В начале времен,
когда жил Имир,
не было в мире
ни песка, ни моря,
земли еще не было
и небосвода,
бездна зияла,
трава не росла...
Тогда сели боги
на тропы могущества
и совещаться
стали священные,
ночь назвали
и отпрыскам ночи —
вечеру, утру
и дня середине —
прозвище дали
чтоб время исчислить.
az118: (Default)
Неоплатонизм - метафизика ис-хождения сущего из Бытия -
по сути есть эйдитеский пифагоризм или генеплатонизм.

Даосизм - тоже самое: Одно рождает два, два - три, три - десять тысяч.

и Дао (Бытие и Путь) явленное не есть истинное (подлинно-бытийственное) Дао.
явленное - это сущее, ибо существование есть явление сущности.

а ис-ходят из лона.
Дао - субститут несущей Природы, рождающей сущую Реальность,
в которой каждый предок - эйдос потомков, следующих
своему эйдосу или отпадаюших от него,
скрытого массой сущего.

поэтому Реальность есть Предание - Миф.
и мышление постигает Миф в его Истоке и само есть Миф.

 

Война - отец всех вещей. (с) Гераклит.
Любовь - их мать.


Их брак - Искусство.

 

October 2012

S M T W T F S
  12 3 4 5 6
7 89 1011 12 13
14 15 16 171819 20
21 22 2324 25 26 27
28 293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:17 am
Powered by Dreamwidth Studios